Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Гляди-ка, — улыбнулась Катя. — А почему он тебе не отдаст?

— Я сам не возьму, Кать, — серьезно ответил Саша, — это его машина. Сама же знаешь, сколько на эту тачку горбатиться надо, с чего это он должен мне ее отдавать? Так, иногда беру покататься, в особых случаях.

— А какие у тебя бывают особые случаи? — то ли с ревностью, то ли с интересом спросила Катя.

— Ну, например, к деду съездить. Я страшно не люблю электрички. Народу битком, все… пахнут.

— Ты ж врачом быть собрался! — удивилась Катя. — Вот уж где нанюхаешься…

— Борюсь с этим, Кать, — ответил он, нахмурившись. — Ты права… Все. Я пошел. Поше-е-ел, — протянул он, снова отлепляя от себя Катю.

Она не отпускала его, смеялась, обнимала, висла на нем и, только когда он всерьез прижал ее к стене, скользнула под его рукой и, часто дыша, отпрыгнула в сторону:

— Все, иди уже! Иди! Учи свои уроки!

Саша, тяжело вздохнув, быстро вышел, а Катя, повернув замок, прижалась к двери спиной и прошептала в щель: «Иди-и-и», зная, что он стоит снаружи и ждет, когда она передумает и откроет ему. Дождавшись, что двери лифта громыхнут друг о друга, Катя схватила с полки сигареты и зажигалку и вприпрыжку побежала на балкон — проводить Сашу взглядом. «Он наверняка оглянется, — думала она, и я помашу ему…» Это было время, когда Саша уже перестал терзать себя каждое утро мыслями о том, что возвращаться к Кате не станет, поэтому он вышел из ее подъезда, мурлыча себе под нос какую-то мелодию и улыбаясь. Он поднял голову, увидел на балконе Катю: стройные ноги — попа едва прикрыта легким шелковым халатиком — виднелись через решетку перил, в руке зажженная сигарета, узел волос на макушке, прихвачен, похоже, шариковой ручкой, которая до этого валялась в коридоре на полочке — уж больно заметный цвет — ярко-зеленый.

«Ну козочка! — подумал он и помахал ей. — Попа наголе, сверкает на весь двор! Что ж такое, а! Хоть бы лифчик догадалась надеть, когда к деду поедем…»

У Саши было достаточно чувства юмора, чтобы не стоять в ожидании Кати возле машины, опершись задницей о капот, и картинно курить. Он припарковался возле ее подъезда, чуть в стороне от входа, под раскидистыми рябинами, которые росли тут всегда, с самого их детства. Машину почти не было видно из окон, выходящих на подъезд. Пару раз нажал на клаксон, как договаривались, и снова сел за руль.

Через пять минут вышла Катя и, пока она шла к машине, он смотрел на нее и думал восхищенно: «Ну вот как так! Платье какое-то абсолютно простое, даже не платье, а сарафан на лямках, проще может быть только мешок из-под картошки! Сандалики — три ремешка. И при этом — как картинка из журнала! Модные круглые темные очки подняты надо лбом, к ремешку крошечной сумочки — тоже последний писк, это даже я знаю, все крутые телки с такими ходят — привязан небрежным узлом легкий синий в мелкий белый горошек шелковый полупрозрачный шарфик. Да, правду говорят, что важно не что надето, а на что. У меня не было еще такой красивой женщины… И… породистой, что ли», — он засмущался своих мыслей, потому что никогда раньше не думал ни об одной женщине, что она породистая.

Выходить и открывать перед ней дверь машины он не стал, искренне считая это позерством. Ему и раньше казалось, что это какая-то деланая, притворная галантность — подчеркнуто вежливо открывать перед женщиной дверку машины. Да в конце концов, женщина — такой же человек, сама, что ли, не откроет? Это примерно то же, думал он, как если мужик несет женскую сумку — типа помогает, ха-ха! Не беда, что сумочка — это вообще-то деталь туалета, дополнение к платью… Ладно — сидор с продуктами взять и донести, это нормально, но тащить в руке дамский ридикюль… То же и с дверкой машины.

Открыв ей изнутри переднюю дверь, он с улыбкой наблюдал, как она скользнула на пассажирское сиденье — легко, правильно, словно ездила на машине постоянно. Бросив на заднее сиденье сумочку, она спросила:

— Че, поди пристегиваться надо? — и немного недовольно нахмурилась. — Не люблю…

— Да прям, зачем, — ответил он. — В Новосибирске, да будет тебе известно, за ремень не останавливают.

Катя захлопнула дверь, но недостаточно сильно — не закрыла. Саша, потянувшись через нее, правой рукой двинул дверку покрепче, успев почувствовать плечом упругую грудь под тоненьким хлопковым сарафанчиком, и понял, что, пожалуй, до Бердска просто так, без остановок, не доедет.

Тронувшись с места, он, белозубо улыбаясь, спросил Катю:

— Ну, что там собакен? Тосковать не будет?

Катя, как завороженная, уставившись на него, ответила:

— Сказала, что хорошо…

Он засмеялся:

— Ах, едемте же спасать кошку?

Она в ответ тоже рассмеялась:

— Едемте-едемте! Нормально собакен, мы с ней погуляли, потом она получила миску вкуснятины и легла спать. Так что все в порядке.

Катя отвела глаза и теперь исподтишка поглядывала на Сашу: на нем сегодня были джинсовые шорты, и его длинные загорелые тренированные ноги не давали ей покоя.

Саша вел машину совершенно спокойно, без тени неуверенности или волнения. Незаметно переключал скорости, мягко притормаживал или разгонялся, легко и уверенно обходил другие машины. Руль он почти все время держал левой рукой, а правая лежала на колене. Словом, вел он себя так, словно проводил за рулем большую часть времени, — естественно,